Бескомпромиссность и требовательность Павла Филонова как по отношению к коллегам, так и к себе стала легендой. Проявлялись эти качества характера и в повседневной жизни, и в том, с какой неотступностью Филонов следовал установкам своего  непростого творческого метода, требовавшего предельной самоотдачи и кропотливости.

• Филонов был вынужден писать заказные портреты, расписывать Исакиевский собор, бывший в ту пору Антирелигиозным музеем. И даже это он должен был делать, скрывая свою фамилию.

  
  

  То, что называлось в это время “художественной жизнью”, вызывало отвращение у Филонова, он видел корыстную подоплеку борьбы в искусстве, приспособленчество и угодничество так называемой критики. Он писал в дневнике то же, что откровенно говорил на собраниях художников, вызывая ненависть у карьеристов от искусства (см. запись от 10 ноября 1934 г.).

  
  

  Филонова посадили на голодный паек, лишив заказов, и без того редких и творчески неинтересных. В дневнике периодически появляются такие записи: “Нет того дня, чтобы я не ждал какого-либо заработка, - заработка нет. По искусству мне заработать невозможно” (2 августа 1936 г.). Иногда работу брал на свое имя пасынок Филонова Петр Серебряков. Так было с заказными портретами Тельмана, Сталина, Ворошилова для Клуба моряков: “За несколько дней до 1 мая написал с фото портрет т. Тельмана за 300 р. Договор на него Петя написал на свое имя” (май 1935 г.).

  
  

  Однажды работу помог достать Н. Н. Глебов-Путиловский, в то время директор Антирелигиозного музея и Дома безбожника. Он предложил Филонову нарисовать огромную карту Северного полушария под маятником Фуко в Исаакиевском соборе. Конечно, заказ был оформлен на имя П. Э. Серебрякова, Филонов работал, скрывая фамилию: “Мне трудно было в течение почти 1/4 года работы в музее умалчивать о своей фамилии” (1 августа 1934 г.). Работали по ночам при искусственном освещении, часто от усталости Филонов засыпал, и голова падала на только что написанную часть панно. Иногда приходилось наблюдать фантастические радения неистовых атеистов: "Сегодня в страстную субботу к 12 ч. ночи мы с Петею пришли в Исаакиевский собор. На паперти у входа в собор играл оркестр моряков. Молодежь, пар 40-50, танцевали падэспань. Человек 300 посетителей глядели на танцующих и бродили по собору" (7 апреля 1934 г.). (из текста: П.Н. Филонов и его дневник)

• Также работая впроголодь, Филонов собственноручно расписал шелковый шарф  в подарок жене на день рождения. В течение месяца он писал по  шестнадцать часов в сутки.

• Выставка, которой не было. (из текста: П.Н. Филонов и его дневник) Филонов был жестоко лишен возможности реализовать свою мечту – показать свои работы в рамках полномасштабной персональной выставки. Его ретроспективу в Русском музее запретили, когда она была почти готова.

• Такой многочисленной школы, как у Филонова, не было ни у одного из мастеров русского авангарда. Русский авангард XX в. создал несколько своеобразных школ - школы Петрова-Водкина, Матвеева, Фаворского, Малевича, Матюшина, Филонова. Это были не только учебные сообщества, во главе каждой школы стоял не просто мастер высокого уровня, но и крупная личность - проповедник, наставник, учитель жизни, вроде восточного гуру. Подобного не было в западной художественной практике тех лет. Такие школы, связанные духовно-нравственным единством, во главе с мастером-подвижником, всегда отличали русское искусство всех направлений. Учительство и нравственное подвижничество извечно были “сверхзадачей” русского искусства. Такой школой был и филоновский коллектив МАИ. Авторитет руководителя был непререкаем для учеников. Н. Г. Лозовой, ученик мастера, писал: “Филонов указывал не только какое-то направление в искусстве, Филонов ставил вопрос о всем направлении жизни человека, его мировоззрении, его положении среди людей. Он верил, что искусство - это могучее средство преобразования жизни. <...> Филонов вселял веру в огромные возможности человека, в необъятные силы и способности, которые заложены в человеке. И те, кто слышал его слова, верили ему. Ему верили, когда он говорил, что может научить рисовать “любого и каждого”, что может рисовать так, “как Леонардо да Винчи, и лучше” и что другие тоже могут так. И это он говорил не только о живописи, но и о других областях человеческой деятельности (о литературе и т.д.). Эта фанатическая и фантастическая убежденность в способностях и возможностях человека пробуждала силы в учениках, вдохновляла их. Мне вспоминается протопоп Аввакум, который и на костре успокаивал и утешал товарища, горевшего с ним рядом” [360].

  (из текста: П.Н. Филонов и его дневник)

• Картина ученицы Павла Филонова Алисы Порет «Нищие» была продана на аукционе Sotheby’s за 1 472 000 $, став одним из сенсационных лотов русских торгов весной 2006 года. (http://www.gif.ru/themes/kunstbazar/sothebys-rerih/)

• Второе возвращение Филонова. Русский авангард отпущен на родину

• Очевидец незримого. Так назвал Павла Филонова его современник поэт А.Кручёных.